Февраль 2016
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Янв   Май »
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
29  

Архив за день: 08.02.2016

xrJviF5JnSs

wHCwXrkIVQA

VrXsjkN4Cjw

tcLC059WJKI

QHtD4_tisoo

QH4wppsu3J4

CCaBo-x-IBI

_BhiYzeEW-o

Жил в соседнем доме мальчик моих лет.

Жил в соседнем доме мальчик моих лет. Наши папы дружили. А мама у него умерла. Давно, при родах. Когда я его знала, папа его пил. 90-е. Один с ребенком. Зарабатывает мало, живут бедно. Как не пить? Тогда вообще, как мне кажется, пьяниц больше было.
Мальчик зашуганный. С огромными грустными, но очень красивыми глазами и извечными синяками под ними. Не знаю почему.
И вот у мальчика день рождения. На празднике еще двое мальчишек и я с папой. Мальчик счастлив. Он купил приставку и много-много, очень много игр к ней. И книжку с кодами. И в этой приставке для него сейчас вся радость мира. И друзья его, у которых есть мамы и которым вообще, как мальчику кажется, больше повезло по жизни, сейчас ему завидуют. У одного есть приставка, но всего 2 картриджа, а у второго приставки вообще нет, так как родители считают ее вредной.
И папа мальчика, который чуть ли не плачет. С утра он не смог встать после вчерашнего, и когда к нему прибежал радостный сын, он отмахнулся от него и сказал: «Деньги там, иди и купи себе приставку». Мальчик так и сделал. Взял деньги и побежал счастливый в магазин. Купил приставку! И игры! И книги! Все, о чем он даже и мечтать не смел. На всю папину зарплату.
— Там же были деньги на продукты на праздничный стол… Я рассчитывал, что на оставшиеся после подарка и стола деньги до конца месяца жить будем… — рассказывает папа мальчика моему папе на кухне. — Даже торт купить не на что…
Так вот почему перед походом сюда мы заходили в магазин за тортиком. Самым скромным. Видимо, такой и попросили.
Я слушала взрослых, пока ребята пытались выбить комбо в мортал комбат, и не могла понять, почему отец мальчика смотрит на своего сына виноватыми глазами. Еще я пыталась представить, что бы со мной, в моей любящей, полной семье сделали за такой проступок. А мальчик счастлив. И плевать ему на какой-то там праздничный стол. Он и на тортик-то потом отвлекся только как на обязательную формальность — и обратно играть и получать удовольствие от того, что первый раз в жизни и он наконец-то может побыть щедрым другом для своих немногочисленных приятелей.
А на кухне папа мальчика, который не может, просто не может отругать своего сына за то, что тот наконец-то счастлив. И мой папа рядом стоит и молчит. А потом вдруг как-то довольно убедительно говорит, что видать мы ошиблись с подарком-книжкой. Надо было игры дарить. А давай он за половину игр деньги отдаст, и это вроде бы как мы подарили.
Чужой папа делает вид, что поверил, что мой папа недоволен нашим подарком, и соглашается. Наливает рюмку дешевой водки, которую мы купили вместе с тортиком, и выпивает на кухне, пока сын не видит…
Я все еще почему-то стою рядом. Ничего не понимаю, но зачем-то запоминаю. И понять не могу, почему кроме такой красивой дорогой книжки мой папа решил подарить что-то еще.

Неудавшаяся сделка

Сатана приподнял бровь.
— Что, прости?
Гриша нетерпеливо переступил с ноги на ногу.
— Я говорю: хочу продать душу…
— Ах, душу, — кивнул Сатана. — Не вопрос. Какую валюту предпочитаешь?
— Я не денег хочу, — пояснил Гриша. — Хочу ночь с ней.
Он достал из кармана снимок и показал Сатане.
— Ночь с фотографией?
— Да нет же! С ней вот! Вот, которая на фото!
Сатана даже не взглянул на девушку.
— Формально это называется «бартер», — сказал он. — Продают за деньги или там ценные бумаги, золото… Всякое такое, понял? Марками почтовыми даже могу отслюнявить, в денежном эквиваленте. А когда меняешь вещь на вещь — это уже бартер.
— Ладно, ладно, — закивал Гриша. Он не был настроен спорить по вопросам терминологии, его интересовал результат. — Пусть будет бартер.
Сатана неодобрительно посмотрел на него.
— То он продает, то теперь бартер… Сами не знают, чего хотят.
Он стоял в центре очерченной на полу мелом пентаграммы. Внутри пентаграммы было тесно, и Сатану это нервировало.
— Хоть бы стул предложил, — проворчал он. — Тебя не учили, что ли, что старшим надо предложить сесть?
— Извините, — смутился Гриша. — В следующий раз обязательно… Так что насчет моей просьбы?
Он опять махнул фотографией.
— Это кто у тебя там?.. Танька Мармозетка, что ли?..
— Анджелина, — покраснел Гриша.
— А-а-а, — протянул Сатана. — Джоли? Не признал. А вообще, если губы поярче накрасить, будет вылитая Танька с Нахимовского проспекта. Может, Танька сойдет?
— Какая еще Танька?! — возмутился Гриша, краснея еще сильнее. Очки сползли у него на кончик носа, и он поправил их пальцем. — Не знаю я никакой Таньки. Мне нужна только она. Только Анджелина. Я ее люблю.
— Ну, это ежу понятно, — буркнул Сатана. — Кто ж Таньку-то полюбит, с таким-то характером… Так, ладно, понял. Стало быть, ночь с Анджелиной в обмен на душу?
— Да! — подтвердил Гриша. — Все верно.
— Сейчас посмотрим, — Сатана извлек из кармана записную книжку, порылся в ней. — Вот, нашел. Восьмого числа она летит ночным рейсом из Сан-Франциско в Сидней. Тринадцать часов в пути. Могу устроить тебя на соседнее сиденье.
— Что? — удивился Гриша. — Нет! Я имел в виду… Ну, это… Всю ночь… Мы с ней вдвоем…
— А-а-а! — Сатана хлопнул себя ладонью по лбу. — Ночь любви, в смысле?
Гриша сумел добавить еще немного свекольного оттенка на лицо.
— Так бы сразу и говорил, — сказал Сатана. — А то вечно вы говорите намеками, а я сиди, разгадывай… Так, ладно, к делу. Во-первых, у меня плохие новости: она такими вещами не занимается.
Гриша поморгал глазами, потом еще раз поправил очки.
— Я думал, вы можете помочь как-то, — неуверенно сказал он.
Сатана почесал подбородок.
— Могу сгонять к ней, показать твою фотку, — предложил он. — Вдруг да и согласится. Но шансы, сам понимаешь…
— Понимаю, — уныло согласился Гриша.
— Во-вторых, — продолжал Сатана, — можно, конечно, внушить ей страсть. Технически это несложно.
Гриша приободрился.
— Но твоей души на это явно не хватит.
Гриша наморщил лоб.
— В каком смысле?
— В прямом! Не стоит она того, — пояснил Сатана. — У всего на свете есть своя ценность. Думаешь, мало идиотов хотели бы продать свою душу за ночь с Анджелиной?.. Пф! Тут, знаешь ли, нужно что-то подороже.
— Но это же целая душа! Я же целую душу прода… Меняю!
— Ну и что в ней такого, в твоей душе? — парировал Сатана.
Он помусолил пальцы, перелистнул в своей записной книжке несколько страниц.
— Вот, у меня тут все записано. Григорий, двадцать один год. Совести на копейку, доброта — четыре балла из десяти, представления о любви сводятся к сексу с кинозвездой… А где широта души? Где величие? Где они, родной?
Гриша не отвечал. Он безуспешно пытался открутить пуговицу от рубашки.
— Некондиционный товар, — поморщился Сатана. — Извини уж за прямоту… Ну, ну!.. Не расстраивайся так. Ну, не вышло с Анджелиной, что теперь? Хочешь, могу попробовать Таньку уговорить…
— Что? Какую еще Таньку?!
— Да Мармозетку же! — объяснил Сатана. — С Нахимовского проспекта. Почти то же самое, в темноте и не отличишь. Не на всю ночь, конечно. Так, минут на двадцать. Устроит?
— Не, — сказал Гриша. — Не устроит.
— Ладно, — сдался Сатана. — Тогда могу пиццу тебе привезти. С грибами и ветчиной.
— Пиццу?
— Да, отличную пиццу. Честная сделка.
— В обмен на душу?
Сатана кивнул.
— Еще стакан капучино добавлю, — сказал он. — От себя лично. Подарок.
— Не, — разочарованно протянул Гриша. — Пицца — это мало.
Сатана фыркнул.
— Ну, поищи, кто больше предложит! — сказал он. — У нас рынок, родной.
Он плюнул себе под ноги.
— Эх, мелкие душонки…
Пентаграмму заволокло дымом, в воздухе запахло серой и гарью.
Сатана удалился.